Первый
Каски цвета хаки: возвращения стройбатов
Факт, от которого гудит весь строительный рынок: с 1 августа 2026 года в Вооруженные силы России официально возвращаются военно-строительные подразделения. Двадцать пять тысяч человек. Двадцать пять тысяч, только вместо автоматов у них будут мастерки, нивелиры и ключи от тяжелой техники. Плюс две тысячи гражданских специалистов для управления этим колоссом.
Вы спросите: зачем? Мы что, совершили путешествие во времени и вернулись в СССР с его легендарными стройбатами? Спойлер: нет, машина времени здесь ни при чем. Все гораздо прагматичнее и интереснее. Усаживайтесь поудобнее. Разложим этот бетонный ребус по полочкам и вместе поймем, почему государство решило снова надеть на строителей погоны.
Стройбаты или как это было раньше
Прежде чем копать новый котлован, давайте заглянем в архивы. Молодое поколение зумеров-девелоперов при слове «военный строитель» хлопает глазами, а вот у матерых прорабов сразу всплывает в памяти фольклорное: «Два солдата из стройбата заменяют экскаватор…»
Советские строительные батальоны были явлением уникальным, монументальным и весьма противоречивым. С одной стороны, это была огромная рабочая сила, не знавшая слова «невозможно». Военные строители возводили Байконур и Плесецк, сложнейшие оборонные объекты и целые жилые микрорайоны, строили закрытые города, прокладывали дороги в вечной мерзлоте.
С другой стороны, к концу существования СССР стройбат оброс дурной славой. Эффективность труда призывников, мягко говоря, хромала, а качество порой вызывало нервный тик у технадзора.
В 2006 году стройбаты окончательно упразднили. Казалось бы, эпоха людей с лопатами и в кирзовых сапогах ушла безвозвратно. Государство решило, что строить должны профессиональные гражданские подрядчики на рыночных условиях. Был создан Спецстрой России. Но и он пал жертвой собственной неповоротливости, после чего в 2017 году его расформировали.
В 2019 году появилась Военно-строительная компания (ВСК), призванная навести в этом деле порядок. Но нынешнее время диктует свои правила. И вот, август 2026-го. В стране снова формируют военно-строительные отряды.
Приказ вместо тендера
Система госзакупок (44-ФЗ и 223-ФЗ), при всех ее попытках обеспечить прозрачность, в критических ситуациях работает как ржавый тормоз. Представьте: стране нужен стратегический объект. Военная база, госпиталь, укрепленная инфраструктура. Нужен не через три года, а «вчера».
Что делает гражданская система? Месяцы уходят на проектирование, потом экспертиза, потом объявляется тендер. На тендер приходят три калеки, роняют цену ниже себестоимости, чтобы забрать аванс. Выигрывает компания «Батон и Бетон», у которой в штате полтора землекопа, а вся техника в лизинге. Начинается стройка. Внезапно (всегда) дорожает арматура. Подрядчик пишет письма: «Денег нет, работать не будем, давайте пересматривать смету». Стройка встает. Начинаются суды. Расторжение контракта. Новый тендер.
А теперь добавьте к этому географию и риски. Пробовали привлечь гражданского подрядчика строить объект в удаленной, суровой или, скажем так, не самой безопасной зоне? Это астрономические коэффициенты за риск и тройные страховки. Гражданский строитель — птица вольная. Не понравилось — бросил шпатель, написал заявление по собственному и ушел на соседнюю коммерческую стройку, где платят больше, а требуют меньше.
Для стратегических задач государства такая волатильность неприемлема. Армии нужен инструмент, который работает по принципу: «Есть задача — есть выполнение». Без перекуров и без ссылок на конъюнктуру рынка.
В чем сила военных строителей?
Так зачем возвращают военные стройотряды? Ответ кроется в трех фундаментальных вещах: дисциплина, скорость и секретность.
- Прямое подчинение и железная дисциплина. Военно-строительное подразделение не может обанкротиться. Оно не может сказать: «Знаете, товарищ генерал, у нас тут кирпич подорожал, мы на объект не выйдем». Приказ командира имеет силу закона. Это гарантирует бесперебойность процесса. Люди работают там, где приказано, и столько, сколько нужно для выполнения боевой (в данном случае — строительной) задачи.
- Молниеносная мобилизация ресурсов. Когда требуется экстренно возвести госпиталь, восстановить разрушенную инфраструктуру или построить оборонительные рубежи, время идет на часы. Военно-строительные части находятся в постоянной готовности. Их логистика встроена в армейскую систему снабжения. Они могут быть переброшены в любую точку страны или за ее пределы в кратчайшие сроки вместе с техникой и материалами. Никаких тендеров. Никакой бюрократической волокиты.
- Режим секретности. Гражданские подрядчики на секретных объектах — всегда головная боль для служб безопасности. Оформление допусков, утечки информации, смартфоны с камерами у разнорабочих. Военные же строители — это военнослужащие, давшие присягу. Уровень контроля и секретности здесь на порядки выше.
Откуда возьмут 25 000 «спартанцев»?
Этот вопрос волнует многих больше всего. Есть рынок труда. В строительстве сейчас серьезный кадровый голод. Дефицит исчисляется сотнями тысяч человек. И тут армия заявляет: нам нужно 25 тысяч.
Кого будут призывать? Вероятно, что комплектование пойдет двумя путями. Первый — контрактники. Те самые квалифицированные экскаваторщики, крановщики, сварщики и инженеры, которых сейчас днем с огнем не сыщешь. Государству придется предложить им условия (зарплату, льготы, военную ипотеку), которые перебьют офферы от коммерческих застройщиков. И это тревожный звоночек для гражданских девелоперов — армия может банально «вычистить» лучшие кадры с рынка.
Второй путь — призывники. И вот здесь кроется главный вызов. Современная стройка — не махание киркой. Это сложная техника, цифровые модели, высокотехнологичные материалы. Сделать из вчерашнего школьника квалифицированного монолитчика за год срочной службы практически нереально. Значит, военным придется создавать мощнейшую систему ускоренного обучения и делать ставку на выпускников строительных колледжей, привлекая их сразу на профильную военную службу.
Тектонический сдвиг рынка
Возвращение военных строителей — это не новость на один день. Это симптом глобальных изменений. Государство пересматривает возможности рыночных механизмов решать стратегические инфраструктурные задачи в условиях кризиса и давления.
Коммерческий сектор останется при своих ЖК, торговых центрах и коворкингах. А вот самые сложные и важные государственные подряды, инфраструктурные мегапроекты и восстановление территорий уйдут под другое управление. Рынок расслоится. С одной стороны — гражданские компании, сражающиеся за рентабельность, с другой — мощный государственный строительный рычаг, не оглядывающийся на издержки ради стратегического результата.
И пусть воссоздание военно-строительных подразделений не пройдет по пути наименьшего сопротивления, высока вероятность локальных шероховатостей, проблем с кадрами на начальном этапе и перегибах на местах. Но факт остается фактом: правила игры изменились. С августа 2026 года профессия военного строителя обретает новый статус. Для руководителей гражданских компаний наступает время пересмотреть свою кадровую политику: конкуренция за квалифицированных специалистов теперь выходит на государственный уровень. Рынок необратимо меняется, и адаптироваться к нему смогут лишь те, кто вовремя примет эти новые правила игры.